Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования "Академия медиаиндустрии (ИПК работников ТВ и РВ)"
  • 127521, Россия, Москва
  • ул. Октябрьская, д. 105, корп. 2
  • Телефон: +7 (495) 689-41-85
  • Факс: +7 (495) 689-45-75
  • info@ipk.ru



План работы Центра принтмедиаиндустрии на первое полугодие 2016- 2017 учебного года

  • Переподготовка
  • Повышение квалификации
  • Краткосрочные семинары для работников печати
  • Экспертиза
Фестиваль-конкурс "ТЕЛЕЗАЧЕТ"
 

Ю.Д. Гранин,                                                                                                                                                           Философские проблемы
доктор философских наук,                                                                                                                                                              истории
проректор по научной работе
Академии медиаиндустрии
e-mail: granin@mail.ru

РАСЦВЕТ И ЗАКАТ ИМПЕРИЙ. США И РОССИЯ

Аннотация. В статье анализируются социокультурная сущность, способы формирования и распада империй, обосновывается гипотеза имперского характера развития и экспансии США в ХIХ-ХХ веках, обсуждаются перспективы сохранения «последней либеральной империи» в ХХI веке.
Summary. In the article «Blossoming forth and sunset of Empires. USA and Russia» the cultural essence and the ways of Empire’s formation and decay are analyzed, the hypothesis of imperial character of American development and expansion in 19-th-20-th centuries is substantiated, the perspectives of preservation of «the last liberal Empire» in 21-th century  are discussed.

Ключевые слова: империя, культура, политика, федерация, цивилизация, этнос.
Key words: empire, culture, politics, Federation, civilization, ethnic group.

После того как в августе 2008-го года 58-я армия Вооруженных Сил РФ отразила грузинскую агрессию против народа Южной Осетии в западных СМИ в очередной раз заговорили о возрождении имперских амбиций России. Особенно эти инсинуации умножились после дипломатического признания Россией Южной Осетии и Абхазии. Наиболее активно обвинения России в империализме исходят из США, которые на внешнеполитической арене позиционируют себя как образец и оплот либерализма и демократии, а значит – и антипод империализма. Это тем более странно, что история образования Северо-Американских Штатов и гражданской войны 1861-1865-х годов являет собой, быть может, наиболее яркий пример «собирания» и сохранения федерации всеми возможными, включая военные, средствами. Парадоксально, но США – последняя из либеральных (либерально-демократических) «внутренних империй», избежавшая краха. Заглянем в прошлое одного из самых демократических (это нередко принимается как аксиома) государств мира...

«Сиксемпер тираннис!»
14 апреля 1865 года президент Северо-Американских Штатов Авраам Линкольн вместе с женой Мэри смотрели в театре Форда в Вашингтоне модный тогда водевиль «Наша американская кузина». Примерно в половине одиннадцатого вечера дверь неохраняемой президентской ложи приоткрылась, и появившийся в ней человек выстрелил президенту в голову. Поднялась суматоха. Убийца спрыгнул с барьера ложи на сцену и, театрально воздев сжатую в кулак руку, прокричал по-латыни: «Сиксемпер тираннис!» («Так всегда поступают с тиранами!»). Потом добавил по-английски: «Гляди, возмездие! Юг отомщен!» – и скрылся. На следующее утро шестнадцатый президент США скончался.

Позднее мы вернемся к этому эпизоду, а пока обратим внимание на один из мотивов этого преступления. Смертельно ранивший Линкольна актер Дж. Бутс назвал свою жертву «тираном». Довольно странное обвинение в адрес законно избранного президента демократического государства. Ведь тирания – правление, основанное на правовом произволе и насилии. Во время гражданской войны Севера и Юга насилия и с той и с другой стороны было немерено. Война унесла жизни 600 000 солдат и еще большего числа мирных жителей, превратила цветущий Юг в пустыню, усеянную трупами, сожженными плантациями и дымящимися развалинами городов. Но разве, отдавая приказ о начале военных действий против мятежных штатов, Авраам Линкольн преступил конституцию и нарушил законы американской Федерации?

Против воли сограждан
После подавления в 1859-ом году вооруженного восстания аболиционистов под руководством Джона Брауна конфронтация Севера и Юга достигла апогея. «Янки», как называли южане предприимчивых жителей промышленного развитого Севера, откровенно презирали «плантаторов» с их традициями и «кодексом чести». «Джентльмены» Юга, в свою очередь, презирали «янки» за страсть к наживе, пренебрежительно называя их «торгашами».
Взаимная неприязнь длилась давно и подпитывалась не только различиями в образе жизни, но и причинами экономико-политического свойства. Драгоценный хлопок, выращиваемый на Юге, был федеральной собственностью. Плантаторы не могли напрямую торговать им с Европой. В то же время, закупая промышленные товары у Севера, они платили большие деньги. И лоббирующая в Конгрессе интересы южан Демократическая партия ничего не могла с этим поделать: двадцатидвухмиллионный Север имел в Палате представителей большинство. Когда же в 1854-ом году в северных штатах была образована Республиканская партия, откровенно за-явившая о своих претензиях на политическое лидерство и место для сво-его кандидата в Белом доме, ситуация на Капитолийском холме обостри-лась до предела. «Янки» не скрывали намерения преобразовать Юг «по образу и подобию» Севера, – и это вызывало особый страх и ярость южан.

Вопрос о том, что от Севера надо отделиться, возникал неоднократно. Однако дело обычно заканчивалось каким-нибудь очередным компромиссом, и «худой мир» продолжался. Но в 1860-ом году, когда на пост президента баллотировался республиканец-радикал Линкольн, южане почувствовали, что угроза их традиционному существованию приблизилась вплотную. Было решено, что южные штаты голосуют против Линкольна, а если он все же победит, то они воспользуются своим правом и выйдут из Союза («Юниона»).

На чем же основывалось это право? В знаменитой Декларации независимости 1776-го года Северо-Американские Штаты были определены как «Федерация свободных и суверенных государств», и принятая позднее Конституция, основанная на Декларации, этого определения не отменяла. Естественным правом каждого свободного и суверенного государства, как известно, является право на собственный основной закон (конституцию) и на свободный выход из федерации, если на то будет воля народа.
Как только стало известно о победе Линкольна на выборах. Южная Каролина первой объявила о своем выходе из Союза: был проведен референдум, подтвердивший, что этого желает абсолютное большинство граждан, о чем 20-го декабря Конгресс и был официально уведомлен. Вслед за ней аналогичные решения приняли Алабама, Миссисипи, Флорида, Луизиана и Техас, а чуть позже к ним присоединились еще семь штатов.

4-го февраля 1861-го года представители мятежных штатов собра-лись в Монтгомери (Алабама), приняли свою Декларацию независимости и объявили о создании нового суверенного государства: «Федеративные Штаты Америки» («Конфедерация»). Президентом Конфедерации был избран Джефферсон Дэвис. А неделю спустя была принята и Конституция Конфедерации — почти точная копия Конституции США.
Такое стремительное развитие событий застало Конгресс врасплох и вынудило лихорадочно искать очередной компромисс. В качестве такового Линкольну были предложены на утверждение два законопроекта. Суть первого состояла в том, чтобы в развитие Миссурийского компромисса 1820-го года навсегда в законодательном порядке узаконить рабство на Юге. Суть второго: в законодательном же порядке разделить территорию США на рабовладельческие и свободные от рабства штаты, предоставив каждой части страны жить и развиваться по своим собственным законам.

Президент согласился принять первый законопроект и категорически отверг второй. Линкольн объявил, что не признает за «свободными и суверенными государствами» права на выход и считает территорию Конфедерации подлежащей юрисдикции Соединенных Штатов. Тем самым президент, во-первых, пренебрег волеизъявлением почти 23-х процентов своих избирателей из 13-ти штатов. А поскольку в Конституции США не было запрета на выход (иначе этот Союз просто не был бы образован), он, во-вторых, нарушил и один из основополагающих принципов правового государства: «Все, что не запрещено законом, то разрешено». Страна стала на самую грань гражданской войны – самой кровопролитной и жестокой за всю историю США.
О том, что она будет именно такой, Линкольн знал почти навер-няка: вооруженные силы Юга, хотя и уступали численно армиям Севера, были хорошо вооружены, организованы и, главное, готовы сражаться «до последнего». Так стоило ли проливать море крови? Не лучше ли было решить дело миром, заменив «федерацию» «конфедерацией» независимых государств? С точки зрения принципов абстрактного – то есть внеисторического – гуманизма положительный ответ очевиден. Но, к сожалению, государства и народы, политические деятели и «простые смертные» живут, подчиняясь не столько законам морали, но в большей мере объективной «безличной силе» – законам истории. И чтобы понять мотивы, которыми руководствовался Линкольн, обратимся к проблеме «образования и распада империй».

Образование и распад империй
Еще в начале 1990-х отечественная и зарубежная научная перио-дика буквально кишела статьями, посвященными «закату империй». После распада последней, как некоторые полагают, «империи» – Советского Союза – поток публикаций несколько ослабел. Но ясности в во-просе о том, какое государство следует считать империей, а какое нет, каковы законы образования и распада империй и т.д., с тех пор не прибавилось. Хотя дискуссия, то вспыхивая, то затухая, перебрасывается на новые объекты. Теперь в поле внимания – Российская Федерация и США.

Одни, обращая взор в глубины истории и подчеркивая связь современной России с Россией царской и советской, называют РФ «внутренней» или «естественной» империей. И, поскольку век империй укатился за исторический горизонт, предрекают ей гибель. Другие, понятно, категорически против: Россия – обычное исторически сложившееся многонациональное государство и потому не подчиняется «закону распада». С США все несколько сложнее: как правило, их называют не традиционной, а «глобальной империей» из-за непрекращающихся, после распада СССР, попыток организовать новый мировой порядок на собственных условиях. В этой полемике, бесконечной и почти безнадежной, легко заметить одну любопытную деталь: никто из спорящих ни теперь, ни раньше не приводит общепризнанного, «классического» определения империи. И не случайно. Ибо такового просто не существует: не было в истории человече-ства «классической» империи. Всегда и везде империи выступали в обличье исторически-конкретных форм государства, своеобразие которых определялось культурным и политическим контекстом эпохи и которые, разумеется, нельзя свести к общему научному «знаменателю».

Обычно термин «империя» употребляется для обозначения государств крупных размеров, осуществляющих власть над народами, независимо от согласия или несогласия последних. Они  характеризуется высокоцентрализованной властью, но могут представлять собой и федерацию как Германская империя с 1871 по 1918-й г., единое государство наподобие Российской империи или смешанное как Британская империя. Империю обычно возглавляет император, хотя это отнюдь не обязательно. Образование империй отличается от образования обычных государств, которые объединяют более или менее родственные народы на смежных территориях. Но отличить эти два процесса друг от друга бывает очень трудно. Империю может возглавлять монархия (Испанская, Османская, Австро-Венгерская и другие империи), а может и демократическая республика с президентом (Французская колониальная империя). Германия стала называться империей задолго до захвата ею заморских колоний (в 1871-ом году), представляя собой федерацию некогда независимых немецких государств. А Россия стала именовать себя империей лишь в 1720-ом году – после завоевания Прибалтики, хотя уже отец Петра I, владея огромным массивом земель и народов, был просто «государем всея Руси».

Что такое, например, Китай или Индия? Всякий скажет, что это крупные полиэтнические государства-республики, еще недавно находив-шиеся в колониальной и полуколониальной зависимости. Но до того, как стать колонией Британии, та же Индия сама была империей – империей Великих моголов, насильственно объединившей десятки конфессионально разных народов. И это объединение в форме «федерации штатов» живо и по сей день. Пенджабцы-мусульмане желают выйти из федерации, чтобы присоединиться к Пакистану, а пенджабцы-сикхи хотят того же, чтобы создать свое самостоятельное государство. Восстания и тех и других безжалостно подавляются. И то же – в других бывших империях, а ныне демократических государствах. Но почему тогда Индия или Турция (не желающая даровать свободу курдам) – «демократии», а бывший СССР и современный Китай – «империи»?

Если не принимать в расчет политическую демагогию и жонглиро-вание понятиями, определенно ответить на эти вопросы невозможно: граница, разделяющая «империи» и «неимперии», весьма условна. Но можно попытаться как-то систематизировать и обобщить наши знания в этой области. И коль скоро процессы образования и распада империй сопровождают человечество на протяжении столетий – попробовать выявить их культурно-исторический смысл и всемирно-историческое значение. Начнем с разделяемых большинством и потому непроблематизируемых далее предпосылок.
Во-первых, вряд ли кто усомнится в том, что процесс образования крупных государств за счет «поглощения» ими других государств и народов является результирующей совокупного действия как минимум трех основных групп факторов: «естественных» (географических, демографических и т.д.), социально-экономических и цивилизационных причин. В любом конкретном случае, во-вторых, конфигурация этих групп факторов и значимость каждой из них вариативны. И тем не менее действие каждого из данных факторов, в-третьих, должно быть учтено.

Осуществить этот замысел в полном объеме почти невозможно. Но можно дать его «эскизный» вариант, работая попеременно в рамках со-циологического, цивилизационного и этногеографического подходов к проблеме.
Итак, временно оставаясь в пределах социологических трактовок и выводов, зафиксируем: в большинстве из них образование империй характеризуется как военно-экономическая экспансия государств и протогосударственных образований. Экспансия, объективно провоцируемая прежде всего: 1) недостаточностью природных ресурсов территории для традиционной хозяйственной деятельности веками живущих здесь этносов и народностей и 2) сопутствующим ростом «избыточного» населения. Последнее стремительно увеличивается независимо от эффективности имеющихся способов производства материальных благ и систем хозяйствования. Климат, рельефы местности, водоснабжение и другие географические характеристики разных территорий нашей планеты со временем (в том числе под воздействием деятельности людей) довольно сильно меняются. А это, понятно, ставит населяющие их этносы в очень неравные условия жизни, способствуя (или препятствуя) их хозяйственно-экономическому прогрессу, периодически стимулируя борьбу между социумами за контроль над торговыми коммуникациями и рынками.

Таким образом, объективно неравные естественные и экономические условия жизни рано или поздно приводят к тому, что внутри некоторых обществ возникают мощные очаги социальной напряженности, вызванные тем, что производительные силы начинают «давить на население» (Ф. Энгельс), создавая «лишних» людей – маргиналов, которые, в свою очередь, «давят» на господствующие политические и хозяйственные элиты, побуждая их к изменению геополитических стратегий.
Одна из этих стратегий — прямая военная агрессия против соседних государств с последующим полным либо частичным включением их территорий в состав государства-агрессора. Другая – колонизация близлежащих и отдаленных территорий. Различие между этими двумя способами (стратегиями) образования империй состоит в масштабах, степени и формах осуществления насилия, а также в степени участия регулярных военных сил государства. В конечном счете государство (метрополия) поддерживает колонизаторов, идя «след в след» за их отрядами.
Именно так, например, в середине первого тысячелетия до новой эры древнегреческие полисы колонизировали побережье Средиземного и Черного морей. Подобным же образом Московская Русь колонизировала территории Сибири и Дальнего Востока, а Испания, Голландия, Англия и Франция – Америку, Африку и значительную часть Азии.

Несмотря на то, что колонизация новых земель зачастую не имеет явно выраженной «имперской цели», результат оказывается тем же, что и при государственном завоевании соседей: расширение масштабов и этнического состава государства, влекущее за собой политические и экономические выгоды. Резюмируя, можно сказать – образование «имперских» государств есть в значительной мере итог попытки решить свои внутренние проблемы за счет экономически и военно более слабых соседей.
Однако ограничиться только этой теоретической констатацией было бы преждевременно. История великих завоеваний свидетельствует, что симпатии Ники не единожды оказывались на стороне тех государств, в имперское будущее которых сначала было почти невозможно поверить. Почему, например, экономически ничем не превосходящая своих соседей мало населенная Македония, немногочисленный союз монгольских племен, руководимый Чингиз-ханом, или, допустим, ведомые бедуинами племена Аравийского полуострова в кратчайшие сроки покорили огромные территории, десятки царств? А затем столетия удерживали их в составе империй? Экономическим перевесом метрополии, превосходством оружия, военной организации объяснить это можно лишь с большой натяжкой.

Царю Филиппу и его великому сыну противостояли экономически более сильные и хорошо вооруженные Афины, Фивы, Коринф, во много раз численно превосходившие греко-македонскую армию войска Дария. Чингиз-хану – не менее многочисленные и хорошо вооруженные армии Хорезма и Китая. Но поле исторических битв осталось за теми, кто, уступая побежденным экономически и цивилизационно, значительно превосходил их духовно-психологически.

Гегель – в числе прочего прекрасный знаток всемирной истории – считал образование великих империй прошлого (Римской, Германской и др.) закономерным процессом, обусловленным, выражаясь современным языком, огромным духовным потенциалом великих народов, благодаря которому они затем создают и великую культуру, и сильные государства. Такие государства неизбежно поглощают духовно более слабые народы, образуя империи. Но в чем источник силы духа «имперских» народов? Разумеется, великий философ-идеалист полагал – в «мировом духе». Претендующий на научность ответ на этот вопрос был дан 150 лет спустя в пассионарной теории этногенеза Льва Гумилева.

Согласно ей великие переселения народов и сопутствующие им распад и образование империй (в частности, Римской империи, империи Чингиз-хана, многочисленных империй на территории современного Китая и др.) связаны с возникновением особого рода духовной энергетики и стереотипов поведения у отдельных, иногда малочисленных этносов, источником которых были и продолжают оставаться изменения биосферных процессов в той или иной части планеты. Эта духовно-физиологическая энергия была названа Гумилевым «пассионарностью», а ее носители – «пассионариями»: людьми «длинной воли», которая позволяла им завоевывать и обустраивать огромные территории. Александр Македонский и его воины, Юлий Цезарь и его легионеры, Чингиз-хан и его нукеры, Тамерлан и его гулямы («удальцы») – это они, «люди длинной воли», покоряли (не числом, а жаждой победы!) огромные народы и могучие государства, создавая затем государства еще более могущественные и более великие. В истории образования и развития цивилизаций на евразийском и других континентах это обстоятельство имело, быть может, решающее значение.

Это сейчас термины «имперский», «империя» и соответствующие им реалии воспринимаются как нечто антипрогрессивное . Однако на протяжении многих столетий до и после новой эры «имперская идея» (и образованные в соответствии с ней империи) в ряде случаев несла в себе позитивный культурно-исторический смысл.
Отмечая этот факт, П.Н. Савицкий в статье «Борьба за империю» еще в 1915-ом году писал, что собственно «империей» может быть названо образова-ние, в котором «империализуемые» народы получают цивилизационно и культурно больше, нежели теряют: «империя» – лишь там, где для покоренных народов покорение имеет большее значение, чем значение того несчастья, которое воспитывает характер человека и обнаруживает ему его недостатки. На этом основании мыслитель различал «континентально-политические» империи (Чингис-хана и Тамерлана), милитарное властвование которых над покоренными народами не ведет ни к какому (экономическому, политическому и культурному) прогрессу и которые точнее называть восточной деспотией, и «подлинные им-перии», к которым ранний Савицкий справедливо причислял «эллинно-македонскую» и «римскую».

В чем, например, всемирно-историческое значение образования империи Александра Македонского и великой Римской империи? Прежде всего в том, что они способствовали распространению великой грекоримской культуры («цивилизации») на огромных пространствах Ойкумены, утверждая в колониях и провинциях единую для всех этносов и народов государственную надэтническую идеологию и единые законы совместного проживания. Точно также и великое Московское царство, колонизируя в XV–XVIII столетиях земли за Волгой и за Уралом, выполняло, по сути, ту же цивилизаторскую миссию, реализовывало римскую идею «единого пространства» и единых «прав гражданина (подданного)» в Евразии. В данном случае неважно, чей юридический кодекс – римский или московский – был лучше. Важно, что превращение десятков миллионов этнически и конфессионально разных людей в «граждан» или «подданных» одного государства создавало возможность для сосуществования и взаимообогащения различных культур и религий, для нормальной хо-зяйственной жизни, научного и технического прогресса.

Разумеется, в большинстве случаев эта потенциально существующая возможность так и не воплотилась в реалии межцивилизационного синтеза. Более того, собирание под эгидой верховной государственной власти миллионов людей, различных по языку, вере, обычаям и другим цивилизационным характеристикам, по мере роста расового и этнического самосознания, последующей трансформации этносознания в сознание национальное с имманентным ему национализмом, реально создавало и создает предпосылки сепаратизмов самого разного толка. Противостоять им может лишь сила сцепления и инерции структур здорового государственного организма.

Как только большое многонациональное государство образовано, в силу немедленно вступает принцип его «самосохранения». Вне зависимости от формы правления (демократической или самодержавной) и формы государственного устройства (унитарной или же федеративной) государство как системное целое будет себя сохранять в этом качестве. Целостность государства, противодействие его распаду будут достигаться любыми средствами и невзирая ни на какие «права» его территорий: будь-то штат (как в США) или республика (как в современной России). Распад возможен лишь в результате: а) военного поражения, б) социального катаклизма (революции) или в) военного и экономического ослабления метрополии, которая настолько обессилена, что вынуждена «благородно» предоставить независимость тем, кто ее требует. В конечном счете реакция распада большинства империй является результирующей действия (явного или скрытого) всех этих факторов.

Если в свете только что сказанного мы посмотрим на историю демократических США и самодержавной России, то увидим, что по способу образования и цивилизационной функции эти два политических антипода очень похожи друг на друга. Хотя отличия и весьма существенные, конечно, имелись.

Покорение Сибири и колонизация Америки
Сравнивая эти процессы, прежде всего отметим их геополитическое и социально-психологическое сходство. Присоединение огромных пространств Сибири и Дальнего Востока Московской Русью исторически совпало с расширением эскалации европейских государств в Северную Америку. И то и другое приняло формы колонизации, источником которой был торгово-промышленный капитал, чья активность совпала с процессом миграции большого числа «пассионариев» за пределы своих государств.

В XVI столетии, когда на территории Московского царства окончательно сформировался новый – великорусский – суперэтнос, Западная Европа вступила в эпоху религиозных войн (Реформация и последовав-шая за ней Контрреформация), буржуазных революций и становления абсолютистских государств. Торговый капитал Испании, Франции, Англии и Голландии активно осваивал новые территории; многие тысячи европейцев, спасаясь от экономического, национального и религиозного гнета у себя на родине, искали счастья за океаном. Первыми в Америку устремились искатели легкой наживы: авантюристы, бродяги, солдаты и работорговцы, ставшие первыми жителями поселений Сент-Огастин (1565), Пор-Руаяль (1604), Джеймстаун (1607) и Новый Плимут (1620). Но вслед за ними шли люди твердых нравственных и религиозных принципов, переселявшиеся на континент в надежде обрести свободу и там, на новых землях, осуществить свой социальный идеал и обрести свою «утопию».

Правда, в столкновениях с жесткой, а подчас и жестокой реально-стью, идеалы свободы и справедливости (не распространявшиеся, впро-чем, на коренное население материка) терпели крах. Но постоянных государственных границ не было, а свободной земли было с избытком. И это на протяжении почти трех столетий давало жизнь «американской мечте»: равных шансов для всех и каждого.
Американские первопроходцы и новые массы эмигрантов из Европы все дальше отодвигали линию своих поселений («фронтир») на Запад, к тихоокеанскому побережью. Но точно также продвигались на Во-сток великороссы – с Волги и Дона до Тихого океана. И там и здесь новые территории осваивали лично свободные «пассионарии», вслед за которыми (в лице воевод и губернаторов) двигалось государство, устанавливая на новых землях свои законы и порядок. Однако масштабы, темпы, характер и, главное, политический смысл колонизации были разными.

За 150 лет с начала колонизации северо-американские поселенцы не продвинулись на значительное расстояние вглубь материка, освоив лишь побережье Атлантического океана. В этот период они стремились, главным образом, освободиться от власти метрополий (Англии и Фран-ции), которые, в свою очередь, перманентно воевали между собой за «зоны влияния» на континенте. Многонациональному населению колоний, жаждущих независимости от власти торговой аристократии Лондона и Парижа и королевских администраций, это, естественно, не нравилось. Поэтому уже в 1643-м году была образована конфедерация «Соединенные колонии Новой Англии», а спустя еще 23 года население Виргинии поднялось против английской короны. Это восстание под предводительством Н. Бэкона было сурово подавлено. Однако с тех пор восстания следовали одно за другим.

Разумеется, ничего подобного в России не было. Необъятные земли Сибири и Дальнего Востока колонизировали свободные жители русского Севера и вольное казачество Дона, Волги и Урала. И те и другие ни за что не отдали бы своей «воли». Но они никогда не стремились использовать ее в сепаратистских целях.
В середине XVI столетия с взятием волжского рубежа (Казанского и Астраханского царств) Россия вышла к сибирским пространствам Синей Орды. К тому времени этот осколок некогда великого Джучиева улуса переживал не лучшие годы. Синяя Орда вступила в период междоусобиц, была духовно и физически ослаблена оттоком большинства активного, боеспособного населения во главе с Шейбани-ханом в Среднюю Азию, во владения Тимуридов. Граница Московского царства терялась в Приуралье, на севере которого стали вырастать торгово-промышленные поселения – фактории рода Строгановых.

К 1570-му году столкновения Строгановых с татарами вылились в открытую войну. Для защиты своих владений промышленники вербовали отряды из казаков и иных «охочих людей», которые год за годом все дальше продвигались вглубь южной Сибири. «Наши Строгановы, – отмечает И. Солоневич, – уселись на Урале, в сущности, совершенно самодержавными владыками. У них были и свои финансы, и свое управление, и свои войска – поход Ермака Тимофеевича финансировали они. Но отделяться от России, устраивать свой собственный феод – им и в голову не приходило». Парадоксально: после проигрыша Иваном Грозным Ливонской войны почти на протяжении пятидесяти лет Москва («метрополия») не могла и не стремилась контролировать процесс колонизации новых восточных земель, и в то же время Россия ежегодно «прирастала Сибирью».

Уже в 1585-ом году был заложен первый городок в устье Иртыша, а вскоре появились Тюмень, Тобольск, Пелым, Березов, Сургут и Нарым. После 1625-го  года  казаки встретились с «братскими людьми» – бурятами, а в 1630-х русские варяги освоили бассейн Лены. Именно «землепроходцы», как называли себя казаки и устюжане («русские»), заложили в первой половине XVII столетия Томск, Енисейск, Якутск, Красноярск, Иркутск. Следующее десятилетие привело россиян на границы Евразии. В 1645-ом году В.Д.Поярков, спустившись по Амуру, достиг Охотского моря, а в 1648–1649-х годах экспедиция Ерофея Хабарова прошла средним течением Амура. Практически за один век, от похода Ермака (1581–1583) до войн с манчжурами на Амуре (1687–1689), землепроходцами было преодолено расстояние от Урала до Тихого океана, и Россия легко и быстро закрепилась на этом огромном пространстве. На «покорение» Сибири и Дальнего Востока было истрачено во много раз меньше военных и финансовых средств, нежели истратили Англия и Франция на колонизацию Северной Америки, а результаты оказались несравнимо выше. Почему?

Прежде всего потому, что русские переселенцы и московские воеводы устанавливали плодотворные контакты со всеми народами Сибири и Дальнего Востока. Недаром противодействие миграции великороссов было ничтожно. Конфликты с русскими, если они и возникали на первых порах, например, у бурят или якутов, быстро улаживались и не имели тяжелых последствий в виде межнациональной розни. Выучив местные языки и усвоив местные обычаи, русские не стремились навязать аборигенам свой образ жизни и свою веру. Единственным практическим следствием русского присутствия для аборигенов стал ясак (уплата одного-двух соболей в год), который инородцы понимали как дань вежливости «белому царю». В то же время, попав в списки «ясашных» инородцев, местный житель получал от центрального правительства твердые гарантии защиты жизни и имущества: при любых преступлениях «ясашного инородца» дело посылалось на рассмотрение в Москву, а Москва смертных приговоров аборигенам никогда не утверждала.  Даже те, кто знаком с историей образования США только лишь по романам Фенимора Купера, могут свидетельствовать: колонизация англосаксами Америки происходила с точностью «до наоборот».

В то время, как самоназвавшись империей, полиэтническое государство российское почти бескровно, на добровольной основе включило в свой состав десятки народов северо-востока и в 1784-ом году основало первое поселение на Аляске, – в это же самое время в завоевавших независимость северо-американских колониях процветали работорговля и война на истребление коренного населения – индейцев. К концу XVIII века Северо-Американские Штаты представляли собой довольно скромное по размерам федеративное государство. И способы, какими в дальнейшем происходило изменение этнического состава и государственных границ этой федерации, ничем не отличались от тех, какими пользовалась Россия в XIX столетии.

США и Россия
Отцы-основатели федерации независимых штатов были убеждены, что расширение и увеличение мощи нового государства и впредь будет происходить по тому же самому принципу: очередная колония обретает независимость, ходатайствует перед Конгрессом о приеме ее в союз, а тот удовлетворяет ходатайство ко всеобщему удовольствию. Либо можно будет просто покупать новые территории, как была куплена в 1803-м году Луизиана у Франции.
Но очень скоро стало ясно, что эти «демократические» способы за-нимают слишком много времени и крайне неэффективны. И тогда для идеологического обоснования новой геополитики появилась соответствующая «континентальная» концепция: «естественными границами» государства должны стать оба океана, омывающие северо-американский континент. В силу вступил испытанный и быстрый принцип образования империй. На Юге – военный захват территорий у более слабых соседей, на Среднем и Дальнем Западе – «освоение» земель, заселенных индейскими племенами, в ходе которого аборигены беспощадно истреблялись, изгонялись или помещались в резервации.

В то время, когда Россия, в очередной раз разгромив в конце 1820-х – начале 1830-х Оттоманскую Порту и Персию, окончательно отобрала у них Закавказье и взяла под свой протекторат Дунайские княжества, а затем, спрямляя Оренбургскую и Сибирскую укрепленные линии, включила в свой состав Туркестан с его бесчисленными феодальными ханствами и усилиями дипломатии официально закрепила за собой де-факто отобранный у Китая Приморский край, – Соединенные Штаты присоединили Флориду и Алабаму, отобрали у Мексики путем «самоопределения» Техас (1845), а, победив Мексику в войне, захватили у нее Калифорнию, Аризону, Нью-Мексико, Неваду, Юту и Колорадо, населенные исключительно мексиканцами. В 1898-ом году была аннексирована республика Гавайя, а покорение Запада продолжалось вплоть до начала XX века. В любом американском справочнике против названий всех перечисленных выше штатов можно прочесть: «аннексирован». Янки не стесняются называть вещи своими именами.

Как видим, способы расширения многонациональных США и России – «демократии» и «империи» – принципиально не отличались. А значит, в полную силу должен был действовать и другой системообразующий признак государственности – принцип предохранения государства от распада.
Оценивая итоги гражданской войны 1861–1864-х годов и выбор Авраама Линкольна в пользу начала военных действий против конфедератов, сами американские историки признают, что выбор этот был правильным. Великая цель – сохранение целостности государства – оправдывала любые средства. Сам Линкольн в речи, обращенной к Конгрессу после победы, высказал ту же мысль. Эта победа, сказал он, «должна решить для всего человечества вопрос: способна или нет кон-ституционная республика... отстоять свое территориальное единство от своих собственных внутренних противников этого единства».

Президент Линкольн потому до сих пор так почитаем в Америке, что сохранение территориальной целостности и единства государства – задача не менее трудная, нежели его основание. Когда она встает во весь рост, в стороне остаются «неотъемлемые права и свободы» личности: такую цель, повторим, оправдывают все средства. Не случайно Линкольн, прославившийся отменой рабства, готов был его навечно узаконить в южных штатах. Но, чтобы Север и Юг развивались независимо друг от друга, – на это он согласиться не мог. Рано или поздно это все равно привело бы к расколу страны. И если единственным средством сохранения целостности США был путь нарушения «великих принципов», путь применения военной силы – Линкольн мужественно избрал именно его. С точки зрения исторической целесообразности и перспективы он был, безусловно, прав: конфедеративный путь развития никогда не вывел бы США в разряд великих государств. Впрочем, история не знает сослагательного наклонения: страшные опустошения гражданской войны, ее жертвы давно забыты. Остался лишь результат – то, ради чего все это делалось – великая мировая держава Соединенные Штаты Америки.

Державность и демократия
Сопоставим теперь нынешнее положение США и России. По всем параметрам сравнение пока явно не в нашу пользу. И это, пожалуй, закономерный итог всего предшествующего исторического развития.
Россия вступила в XX век уже ослабленная межнациональными и социально-экономическими противоречиями, пережила две революции, период распада, территориального возрождения, военных побед, недолгого, но поразительного в мировой истории – по темпам и результатам  экономического подъема, «застоя» и вот теперь, в очередной раз поменяв политическую систему и социально-экономический строй, начинает XXI столетие, вспоминая о былом державном величии.

Соединенные штаты Америки встречают третье тысячелетие новой эры совсем иначе. После кровопролитной гражданской войны они не только избежали распада, но и многократно приумножили экономическое могущество и военную мощь, сформировали и укрепили единство нации. Главным образом потому, что никогда не утрачивали связи с «материнской» западноевропейской цивилизацией, сохраняли цивилизационную идентичность, которая в России заметно разрушалась в ходе «догоняющих» модернизаций; это еще более ускоренно продолжается в настоящее время.

После второй мировой войны, встав во главе противостоящего восточному блоку Запада, США, согласно веяниям времени, активно взялись за демонтаж обветшалой колониальной системы, убедив своих европейских финансовых сателлитов в необходимости «отпустить» в свободное политическое и экономическое плавание колониальные народы. Так возникли страны «третьего», а затем и «второго» мира. А параллельно с ними – новые формы политической, экономической и культурно-информационной зависимости этих стран от США – сверхдержавы, неустанно экспериментирующей в сфере выработки постмодернистских форм колониализма.

После распада восточно-европейского блока и СССР не заметить этого мог разве что слепой. Да еще – государственные мужи нашего, так сказать, «отечественного розлива», которые за годы горбачевских и ельцинских реформ так и не удосужились разработать и принять к руководству адекватную концепцию национально-государственной безопасности России, ее геополитическую доктрину, подкрепив их общенациональной идеологией. В те годы многие наши государственные и политические деятели вместо того, чтобы укреплять Федерацию, усиливать мощь государства и всеми силами отстаивать интересы своих соотечественников за его рубежами, стремились (главным образом, под старую песню «о демократии») изжить в самих себе и в народе «имперский комплекс». Тогда как те же Соединенные Штаты вели себя принципиально иначе: всеми доступными средствами защищали свои национальные интересы в любой точке земного шара и не теряли надежду если не расчленить Россию, то хотя бы, помимо Аляски, за несколько триллионов «баксов» купить (или арендовать) у нее часть Сибири и Дальний Восток...

И это – вполне «демократично» и вполне «по-имперски», здесь нет формально-логического противоречия. Поскольку демократия – прежде всего форма государственного устройства общества, функционально могущее быть наполненное самым разным – космополитическим (глобальным), национальным или имперским – содержанием. Вне зависимости от формы правления и государственного устройства империя, добавим к сказанному, всегда опирается на теократический или идеократический миф о своей великой миссии. Во времена царской России таким мифом была идея «Москва – третий Рим», для США конца XX – начала XXI столетия – мысль о том, что предназначение Америки – переделывать мир в соответствии с американскими ценностями. Убежденность в правильности этой мессианской идеи и основанной на ней внешней политики – то, с чем согласны борющиеся за власть в Белом доме политические элиты современных либералов и консерваторов.

Начиная с 2002-го года, идея о трансформации США в «мировую империю» стала чем-то само собой очевидным для многих представителей американского политического класса, которые, не стесняясь, стали сравнивать современные Соединенные Штаты с Британской и Римской империями. Весной 2002-го года газета «Нью-Йорк таймс» поместила серию статей «с мыслью об империи». Наиболее впечатляющей была, перефразирующая известную поговорку «Все дороги ведут в Рим», статья Э. Икин «Все дороги ведут в округ Колумбия». «Сегодня Америка, – писал автор, – это ни сверхдержава, ни гегемон, она сегодня является полнокровной империей на манер Римской и Британской империй. Таково, по меньшей мере, общее мнение наиболее заметных комментаторов и ученых нации. В частности, – политолога Ч. Краутхаммера: «Народ выходит из замкнутого пространства к мировой империи. Со времен Римской империи в мире не было такой мировой силы, которая доминировала бы в культурном отношении, экономически и в военном смысле» .

С тех пор имперского оптимизма поубавилось. США вновь позиционировали себя как антипод империи – «национальное государство», но имперские амбиции и у демократов, и у республиканцев остались. Отмечая опасность для США такого единодушия, С. Хантингтон справедливо указывал, что живучесть этой имперской парадигмы действия подпитывается не только протестантско-баптистской религиозностью (сопряженной с идеей богоизбранности) большинства населения и политических элит сверхдержавы, но и их уверенностью в том, что другие социумы, не разделяющие американских ценностей, «упорствуют в своих заблуждениях». Поэтому «Америка имеет полное право устанавливать собственный мировой порядок и преследовать зло в любой точке земного шара».  О том, что насильственное установление демократических форм правления в странах с иными конфессиями, иной культурой и традициями приводит там к росту религиозного и политического фундаментализма, национализма и антиамериканизма правящие круги США предпочитают не вспоминать. Не замечают они и того, что наряду с традиционными в современном мире появились новые «глобальные игроки», в частности Китайская Народная Республика. Спустя 21 год лет после разрушения СССР и усиления США, человечество вновь вступает в эпоху многополярности – эпоху конкуренции нескольких цивилизационных моделей развития, в которой США остается великой державой.

Россия, кажется, уже вступила на новый путь, но ясного понимания своего места в современном миропорядке у нее нет. А здесь она может занять достойное место, если осуществит модернизацию не на заимствованной, а на собственной цивилизационной (ценностной) основе, выработает национальную форму стратегии индустриального развития, осуществив «принуждение к инновациям» на политической платформе просвещенного национализма и консерватизма.
Присутствует ли такое понимание задачи в Кремле и им контролируемом политическом истэблишменте? 

Литература

  • Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки для современной России. – М.: 2006.
  • Гумилев Л.Н. От Руси к России. Очерки этнической истории. – М.: 1992.
  • Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма. – М.: 2010.
  • Савицкий П.Н. Борьба за империю // Империя и нация в русской мысли начала ХХ века. – М.: 2004.
  • Уткин А.И. Новая империя и постсоветское пространство // Свободная мысль – XXI. 2002. №8.
  • Хантингтон Самюэль. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности. – М.: 2004.

Новости

В институте

21/04/2017
Защита дипломов на кафедре журналистики

15/04/2017
Серия круглых столов «Система квалификаций и профессиональные стандарты в книгоиздании и книгораспространении»

14/04/2017
ПОЗДРАВЛЕНИЕ!

21/03/2017
Ушел из жизни первый ректор ИПК работников телевидения и радиовещания (ныне Академия медиаиндустрии) Вилионар Васильевич Егоров

18/03/2017
ПОЗДРАВЛЯЕМ РЕКТОРА К.К. ОГНЕВА С НАГРАДОЙ ЗА ВКЛАД В СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ УНИВЕРСИТЕТСКОГО ТЕХНИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ!

14/03/2017
К 100-ЛЕТИЮ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. Новая книга А.В. Черняка - "Печать как двигатель революций в России".

17/02/2017
КИПРАС МАЖЕЙКА В ТАДЖИКИСТАНЕ

06/02/2017
Международный университет в канун юбилея

23/01/2017
Вручены призы победителям конкурса имени диктора Всесоюзного радио Юрия Левитана, учрежденного Академией медиаиндустриии.

13/01/2017
13 января - День российской печати. Поздравляем коллег с праздником!

09/01/2017
Одобрены профессиональные стандарты, актуализация которых в 2016 году проводилась Академией медиаиндустри

19/12/2016
Открытие 23-й Региональной конференции ИНПУТ

15/12/2016
23-я Региональная конференция ИНПУТ

15/12/2016
НАШ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ В ПРЕЗИДЕНТСКОЙ АКАДЕМИИ

15/12/2016
Высокая оценка наших cоседей

14/12/2016
«Инженер транспорта» об Академии медиаиндустрии

08/12/2016
Мастер-класс на 1 Канале

08/12/2016
ПОЗДРАВЛЯЕМ !

08/12/2016
На VI фестивале «Интеграция»

04/12/2016
КИПРАС МАЖЕЙКА В КАЗАХСТАНЕ

Архив новостей
 
об институте программы обучения расписания телестудия наука