Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования "Академия медиаиндустрии (ИПК работников ТВ и РВ)"
  • 127521, Россия, Москва
  • ул. Октябрьская, д. 105, корп. 2
  • Телефон: +7 (495) 689-41-85
  • Факс: +7 (495) 689-45-75
  • info@ipk.ru



План работы Центра принтмедиаиндустрии на первое полугодие 2016- 2017 учебного года

  • Переподготовка
  • Повышение квалификации
  • Краткосрочные семинары для работников печати
  • Экспертиза
Фестиваль-конкурс "ТЕЛЕЗАЧЕТ"
 

Ю.А. Бельчиков,
доктор филологических наук,
профессор МГУ им. М.В.Ломоносова

 

О РОЛИ СМИ В ПРОЦЕССЕ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ

РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

 

Демократизация – одно из центральных направлений в развитии русского литературного языка послепушкинского периода, то есть с тридцатых годов XIX века (до наших дней).

Этот благотворный и плодотворный для литературно-языковой эволюции процесс, «привитый» Пушкиным и «закрепленный» писателями пушкинской школы, является залогом неразрывных связей русского литературного языка с демократическими традициями многовековой культуры народа. «Русский язык пронес через все испытания и бедствия, через пропасти и враждебные станы священный огонь тысячелетней русской культуры»[1].

Как писал В.В. Виноградов, открывая шлюзы литературы для простонародного языка, просторечия и устной словесности, Пушкин осуществлял тщательный отбор речевого материала, принимая только те элементы «внелитературной» речи, которые могли рассчитывать на общенациональную значимость[2].

В результате процесса демократизации литературного языка происходит приращение его лексико-фразеологического состава: он не только обогащается новыми номинативными единицами (слова балка, зеленя, гадюка, расческа, учеба, словосочетания все образуется, заложить за галстук, лить (отливать) пули), но и новыми смысловыми и, что существенно – эмоционально-экспрессивными (в том числе, оценочными) коннотациями; расширяются, обновляются парадигматические (больше всего – синонимические) и синтагматические связи между словами, фразеологическими единицами; словообразование пополняется суффиксами и префиксами, в основном экспрессивными, например: -яга (стиляга), -уха (чернуха), новыми моделями; вносится разнообразие в грамматические формы и способы выражения смысловых и экспрессивных оттенков высказывания. Все это приводит, с одной стороны, к углублению и дальнейшей дифференциации стилистической структуры литературного языка, с другой стороны – к упрочению национально-демократических основ конкретного литературного языка. Можно привести множество красноречивых иллюстраций в подтверждение сказанного, например, такие слова, как нытик, мерзавец, свистопляска, шумиха (из диалектов); двурушник, животрепещущий, стушеваться, кинуть, напарник, смычка (из жаргонов); голосовать (на дороге), именины – в значении «день рождения» (из просторечия).

Демократизация литературного языка предполагает, во-первых, привлечение в тексты книжной речи (исторически – письменной книжной речи) элементов некодифицированной речи: единиц просторечия, территориальных диалектов, жаргонов, так называемой городской речи. Но не просто привлечение, а мотивированное, искусное использование их в органическом сочетании с традиционными книжными речевыми средствами языка, в результате чего возрастает стилистическая многомерность литературного текста: будучи употребленными всегда «к месту», эти новые речевые элементы  естественно входят в композиционно-речевую структуру повествования. Существенное место в демократизации языка занимает включение в книжные тексты разговорной (литературной) речи.

Во-вторых, поскольку процесс демократизации литературного языка длительный, предполагается закрепление в нем новых для книжной речи фразеологических единиц, форм, конструкций.

Этот процесс «закрепления» состоит в том, что такие внутренние заимствования многократно помещаются во фразы, абзацы литературного текста в контексте с традиционными (книжными) речевыми средствами литературного языка и тем самым вступают с ними в разноаспектное взаимодействие.

В результате многократного и разнообразного использования в литературных текстах народно-разговорных единиц под действием селективного механизма литературных норм и происходит «принятие» или «отторжение» литературным языком новых для него речевых элементов.

У привлекаемых в литературные тексты единиц народно-разговорного языка под влиянием лексико-фразеологического окружения традиционно-литературных речевых средств, употребления их в конструкциях книжного синтаксиса «сглаживаются» резкие диалектные, жаргонные или просторечные черты. Они, как говорил В.В. Виноградов, «семантически обслаиваются» в контекстах литературного языка, сохраняя при этом «свежесть» экспрессии народной речи, ее красочность, самобытность подхода к явлениям жизни, обозначенным данным словом, своеобычность в выражении мысли.

Принципиально важно различать демократизацию литературного языка и вульгаризацию литературной речи.

Вульгаризация литературной речи связана с тенденцией огрубления речи, детабуизации ненормативной лексики и фразеологии. Эта тенденция в русской общественно-речевой практике начала складываться в конце XX века в условиях острой политической, идеологической, экономической ситуации, связанной с распадом СССР, ликвидацией тоталитарного режима и становлением новой, демократической России.

Под вульгаризацией речи понимается главным образом такое использование стилистически сниженной и нелитературной лексики и фразеологии (жаргонизмов, диалектной лексики и фразеологии, просторечных слов и выражений), а также слов и речевых оборотов с резко негативной эмоционально-экспрессивной окраской (грубо-просторечных и жаргонных инвектив, вплоть до обсценной лексики и фразеологии), которое не может быть оправдано контекстом или ситуацией высказывания и представляется неэстетичным или нарушением этико-речевых норм русского литературного языка[3].

Эта устойчивая тенденция последних двух десятилетий проявляется больше всего в текстах СМИ, прежде всего – электронных (как следствие их всеобщего распространения и господствующего положения в речевой коммуникации современного общества, в том числе, и в культурно-коммуникативном пространстве современного русского языка), а также в текстах рекламы, в устных выступлениях политиков, чиновников, деятелей культуры, в литературно-художественных произведениях и т.п. Весьма симптоматична оценка языка СМИ, данная Э.С. Радзинским в интервью «Комсомольской правде»: «…Сейчас телевидение весьма, ну, скажем уклончиво… (пауза Радзинского. – Ю.Б.) весьма демократично. Язык улицы и подворотен, сленг молодежной толпы, блатная лексика полуграмотного быдла давно перекочевали на ТВ, став частью экранной речи»[4].

Вульгаризация литературной речи чаще всего обусловлена речевой агрессией – речевым поведением, нацеленным «на оскорбление или преднамеренное причинение вреда человеку, группе людей, организации, обществу в целом»[5]. Именно такие настроения были типичны для общественно-политической ситуации в России 1990-х годов.

Для текстов, выполненных «в ключе» речевой агрессии характерны лексико-фразеологические доминанты инвективного характера, отличающиеся резко негативной экспрессией. Например: «Они кричат: «Ваш Ельцин – паразит. Ваш Горбачев – гад» («Известия», 9.04.1993). «Если бы Гайдар был грибом, он был бы свинушкой» («Завтра», № 38, сент. 1998). «Поганые твари, погань, сволочи, вместе с Ельциным вас, как гнид, надо уничтожать» («Не дай Бог!», 1996, № 9). Дерьмо, идиоты, жиды, задница, жопа, падла, на кой хрен, говно, говняная (телепередача) и подобные – не самые «крутые» перлы заборного красноречия современных журналистов, политиков, чиновников, деятелей культуры.

Исследователи русского литературного языка рубежа веков отмечают: «В последние десятилетия XX века экспансия криминального жаргона охватила те слои общества, которые в силу своего интеллектуального и образовательного уровня призваны говорить на образцовом литературном языке. Политико-экономические реалии уподобляются криминальному миру, создав специфическую систему его описания с помощью метафорических средств (крыша, разборка, наезды и др.)»[6]. Публицисты же прямо и резко пишут о недопустимом расширении сферы использования мата в современной литературной речи: «Мерзость окружает нас почти повсеместно. С ней встречаешься уже не только в подворотнях, но порой и на высоких собраниях»[7], – с горечью констатировал В.П. Астафьев.

Вульгаризация литературной речи, таким образом, ничего положительного в «копилку» смыслов и экспрессии литературного языка не привносит. Она резко снижает уровень речевой культуры устных и письменных текстов, в том числе и текстов СМИ, играет деструктивную роль как в целесообразном функционировании литературного языка, так и в его эволюционных процессах.

Следует сказать, что вульгаризация литературной речи имеет и другой аспект. Он состоит в том, что в литературный текст (чаще – устный) немотивированно или нарочито (например, в популистских целях) включаются такие ненормированные речевые явления, которые резко противопоставлены литературной норме. Например: те продукты, которые ложат на стол – в речи вице-премьера правительства… Это сёдня, слилось воедино… – из интервью генерала А. Лебедя в «Сегодня» НТВ. Или немотивированное использование разговорно-просторечного слова «хана» в телеинтервью официального лица – председателя Госдумы Г.Селезнева: «Если бы никто не захотел создавать фракционные депутатские группы – это хана»; ненормативное, свойственное просторечию, глагольное управление: обсуждают о том, что…; поняли о том, что…; означает о том, что…; ненормативное ударение (просторечное): облЕгчить, ходатАйствовать, внЕсен, намерЕние; просторечные формы сравнительной степени (прилагательного и наречия): ваше коварство еще более хуже; более подробнее; диалектное употребление предлога С (в конструкции С + топоним): Черномырдин прилетел С Лиссабона, получаем предложения С наших областей; диалектное ударение: нАчалось, прИнять, предпрИнять; ударение в существительных под влиянием профессиональной речи (дОбыча, редакторАми, кондитерАм, прибылЕй); ненормативное употребление сочетания как бы (конечно, это как бы в большой степени шутка..,время трудное и потому, как бы интересное)[8]. В приведенных иллюстрациях выделенные слова, их орфоэпические варианты употреблены в нарушение литературных норм, не соответствуют ни коммуникативным заданиям данных текстов, ни коммуникативным условиям их реализации.

Такие грубые нарушения литературных норм, немотивированно воспроизводимые «в массовом порядке» в повседневной общественно-речевой практике – особенно средствами массовой информации, предполагающих и серьезную тематику, и достаточно высокий культурный уровень обсуждения – резко снижают уровень речевой культуры, способствуют примитивизации изложения многосложных проблем современной политики, науки, культуры – всего комплекса духовной жизни народа – носителя языка.

В современную эпоху интенсификации процесса демократизации языка способствует ряд обстоятельств как глобального общецивилиза-ционного, так и сугубо национального характера.

«Тексты массовой коммуникации, – пишет профессор Т.Г. Добросклонская, – являются одной из самых распространенных форм современного бытования языка, и их совокупная протяженность намного превышает общий объем речи в прочих сферах человеческой деятельности. При этом корпус текстов, ежедневно производимых и передаваемых по каналам СМИ, продолжает постоянно увеличиваться»[9].

Говоря об электронных средствах массовой информации, прежде всего о телеречи и радиоречи, которые уже в середине XX века заняли господствующее положение «в рамках одного лингвокультурного ареала» (то есть одного национального языка), следует напомнить, что речь идет о звучащей, устной речи. В связи с этим уместно воспроизвести характеристику устной речи, данную В.В. Виноградовым: «Устная речь обладает более красочными, лексически разнообразными и более экспрессивными видами модальных слов и частиц… Она непрестанно обогащается их формами… Устная речь эффективнее и активнее, чем книжный язык. Поэтому в ней больше модальных оттенков и они ярче… Понятно, что модальные слова из живой устной речи проникают и в область литературно-книжного выражения. А здесь, со своей стороны, развиваются более сложные, синтаксически разнообразные, богатые экспрессивными и интеллектуальными оттенками способы и формы выражения модальностей речи»[10].

Таким образом, в условиях массовой информации устная речь, рассчитанная на усиление эмоционального воздействия на широкую аудиторию, на повышении ее интереса к сообщаемой информации, является весьма благоприятной средой для демократизации современных литературных языков европейско-американского культурно-исторического ареала, в том числе и русского литературного языка нашего времени.

Конечно, демократизация языка – этот во всех отношениях прогрессивный процесс литературно-языковой эволюции – в условиях массовой информации сопровождается такими негативными с точки зрения речевой культуры явлениями, как тиражирование ошибочного, ненормативного речеупотребления (неправильное ударение, грамматические ошибки, неверная сочетаемость слов, немотивированное употребление жаргонизмов, просторечия, злоупотребление неосвоенными иноязычными заимствованиями и другие грубые отступления от литературных норм).

Нужно признать, что такие негативные тенденции «характерны не только для русского лингвокультурного ареала. Аналогичное влияние на протекание языковых процессов отмечают исследователи и в отношении других национальных языков – английского, французского, немецкого, испанского, итальянского»[11].

Что же касается процесса демократизации конкретного литературного языка, то важно подчеркнуть: при общем генезисе функционально-стилевой базы реализации речевых средств в условиях массовой информации данный процесс в каждом из современных литературных языков совершается в соответствии со сложившимися культурно-историческими традициями данного национального литературного языка и актуальной ситуацией в его коммуникативно-речевом пространстве.

Процесс демократизации русского литературного языка обусловлен, с другой стороны (как это видно из предыдущего изложения), глобальным процессом формирования и функционирования в современных литературных языках языка СМИ, ставшего в них влиятельнейшей функциональной разновидностью. И в этом состоит историко-культурное своеобразие данного процесса по сравнению с предшествующими этапами его развития.

Снятие идеологических запретов, отмена политической цензуры, а также политическая борьба, развернувшаяся в постсоветской России и находившая свое выражение в острой, нелицеприятной полемике, – все это имело следствием широкое использование в текстах СМИ, в устных выступлениях политиков, общественных деятелей, артистов, литераторов эмоционально-экспрессивных слов и выражений (часто весьма энергичных, «крутых»), грамматических форм, синтаксических конструкций, свойственных разговорной (то есть непринужденной по своей тональности, строю) речи, а также разнообразных элементов ненормированной сферы русского национального языка – из просторечия, жаргонов, в меньшей мере из территориальных диалектов.

Демократизации русского литературного языка в наше время способствует то обстоятельство, что в связи с лавинообразным распространением электронных СМИ (в первую очередь – телевидения) наблюдается значительное укрепление в функционально-стилевой системе литературного языка позиций устной речи – во второй половине прошлого столетия в стилистической структуре русского литературного языка гегемония (если так можно сказать) окончательно переходит к звучащему слову.

Процесс демократизации русского литературного языка проявляется в значительном расширении арсенала способов и форм выражения мысли (чаще всего непринужденного) и особенно в эмоциональном отношении создателей текстов к предмету обсуждения, в резком возрастании в текстах СМИ эмоционально, экспрессивно окрашенных слов, фразеологизмов, грамматических форм, синтаксических конструкций разговорного характера, что обусловлено преобладанием в текстах речевых средств, выражающих личностное начало, подчеркивающих прямое высказывание собственного мнения автора, стилистических приемов и способов выражения полемики. Очевидно, эта тенденция обусловлена ликвидацией режима идеологического диктата и становлением демократических форм жизни в новой России.

 

Резюме. В последние десятилетия происходит демократизация русского литературного языка: в него активно включаются слова и выражения из разговорной, просторечной, профессиональной, жаргонной речи. Но этот процесс в условиях массовой информации сопровождается негативными с точки зрения культуры речи явлениями. Все это анализирует автор статьи.

Ключевые слова. Литературный язык, тексты СМИ, вульгаризация речи.



[1] Виноградов В.В. Великий русский язык. М., 1945. С. 171–172.

[2] См.: Виноградов В.В. Язык Пушкина, 2-е изд. доп. М., 2000. С. 15.

[3] См.: Сковородников А.П. Норма этико-речевая. Ошибка этико-речевая // Культура русской речи. Энциклопедический словарь-справочник. М., 2003.

[4] Радзинский Э. Интервью // Комсомольская правда, 2000, 21 января.

[5] Завьялова О.Н. Речевая (языковая, вербальная) агрессия // Культура русской речи. Энциклопедический словарь-справочник. М., 2003.

[6] Грановская Л.М. Русский литературный язык в конце XIX и XX вв. // Очерки. М., 2005. С.359.

[7] Астафьев В. Черемуховы холода // Правда, 1991, 7 декабря.

[8] Горбаневский М.В., Караулов Ю.Н., Шаклеин В.М. Не говори шершавым языком: О нарушениях норм литературной речи в электронных и печатных СМИ // Под редакцией Ю.А.Бельчикова, 2-е изд. испр. и доп. М., 2000; Бельчков Ю.А. Из наблюдений над языком СМИ 90-х годов ХХ в. (о нарушениях грамматических и орфоэпических норм в электронных СМИ // Вопросы культуры речи. IX. М., 2007.

[9] Добросклонская Т.Г. Роль СМИ в динамике языковых процессов // Вестник Московского университета. Серия 19. Лингвистика и международная коммуникация. 2005. № 3. С. 38.

[10] Виноградов В.В. Русский язык (Грамматическое учение о слове). 4-е изд. М., 2001. С. 609.

[11] Добровольская Т.Г. Указ. соч. С. 53.

Новости

В институте

26/06/2017
«Полиграфический форум» на выставке Printech

19/06/2017
Академия медиаиндустрии «в цене»

09/06/2017
В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ - МОЛОДЁЖЬ

08/06/2017
Памяти Леонида Золотаревского

08/06/2017
ЛЕКЦИЯ в МГИМО

08/06/2017
Обучение и учёба в «президентской Академии»

30/05/2017
Вестник электронных и печатных СМИ #25

27/05/2017
АКТУАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА

22/05/2017
ФОРУМ ПОБЕДИТЕЛЕЙ

22/05/2017
Видеомост Москва-Астана

19/05/2017
49-я конференция Международной ассоциации учебных заведений в области графических и медиа - технологий и менеджмента

15/05/2017
15 мая - начало занятий в группах профессиональной переподготовки и повышения квалификации

12/05/2017
ПАМЯТИ ГАЛИНЫ МИХАЙЛОВНЫ ШЕРГОВОЙ

29/04/2017
ПЕРВЫЕ ВЫПУСКНИКИ 2017 г.! Наша фотогалерея.

28/04/2017
Вопросы построения системы профессиональных квалификаций в печатной индустрии обсуждены на серии круглых столов

26/04/2017
Вручение ежегодной премии Гильдии киноведов и кинокритиков Союза кинематографистов России

21/04/2017
Защита дипломов на кафедре журналистики

15/04/2017
Серия круглых столов «Система квалификаций и профессиональные стандарты в книгоиздании и книгораспространении»

14/04/2017
ПОЗДРАВЛЕНИЕ!

21/03/2017
Ушел из жизни первый ректор ИПК работников телевидения и радиовещания (ныне Академия медиаиндустрии) Вилионар Васильевич Егоров

Архив новостей
 
об институте программы обучения расписания телестудия наука