Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования "Академия медиаиндустрии (ИПК работников ТВ и РВ)"
  • 127521, Россия, Москва
  • ул. Октябрьская, д. 105, корп. 2
  • Телефон: +7 (495) 689-41-85
  • Факс: +7 (495) 689-45-75
  • info@ipk.ru



План работы Центра принтмедиаиндустрии на первое полугодие 2016- 2017 учебного года

  • Переподготовка
  • Повышение квалификации
  • Краткосрочные семинары для работников печати
  • Экспертиза
Фестиваль-конкурс "ТЕЛЕЗАЧЕТ"
 

В новом российском паспорте нет графы национальность. Но даже если человек называет себя гражданином мира, сменил Родину (эмигрировал по политическим, экономическим, семейным или иным причинам), у него остается малая родина – место, где он родился, где говорят и думают на его родном языке, где люди явно или неуловимо отличаются от других внешностью или чертами характера, темпераментом, менталитетом (психофизический склад нации). Каждый из нас – часть своего народа, этноса, нации, если помнить, что нация (от лат. natio – народ, племя) это стойкая историческая общность людей, объединенных территорией проживания, языком, культурными традициями, особенностями быта.

В сегодняшнем мире мононациональное государство – большая редкость. Но немного сыщется столь же многонациональных государств, как Российская Федерация. Так может ли федеральный телеканал быть мононациональным – русским? А если нет, то каково соотношение национального и межнационального в программах ТВ? Этот вопрос интересно сопоставить с проблемой соотношения центрального (интегрированного) и местного (регионального) вещания. Случайно ли, что и там, и здесь стоит вопрос о соотношении, или о взаимодействии, что в данном контексте весьма близкие понятия? Думается, это не только закономерно, но и позволяет нам в ряде случаев диалектику национального и межнационального рассматривать как частный случай взаимодействия местного и центрального телевидения.

В СССР национального вопроса как бы не существовало. Нации расцветали и сближались (во всех партийных и советских документах этаким неизменным иероглифом присутствовало выражение «расцвет и сближение социалистических наций»). На самом деле всегда, с жестокой памяти времен культа личности, отношение к национальному было весьма зыбким, и опасный ярлык национализма мог быть приклеен к самым невинным явлениям культуры, бытовых традиций, даже к святой любви к родной речи и отчей земле. Появление телевидения – не знающего границ средства общения миллионов людей, городов и весей, краев и республик, стран и народов – казалось нетерпеливым сторонникам «сближения» и «слияния» символом всеобщей интернационализации, утверждающим, кстати, только то, что дозволено утверждать, не просто адекватно отражающим реальную действительность, но создающим ее. Теоретическое обоснование превращения современного мира посредством ТВ в «глобальную деревню», столь блестяще осуществленное «оракулом электронной эры» М. Маклюэном, сколь бы советские философы и искусствоведы не полемизировали с ним, и прямо, и косвенно работало на теорию «слияния», «интернационализации».

Как известно, в теории диалектический подход к проблеме национальных отношений заключается, с одной стороны, в учете национальных особенностей всех народов и народностей, а с другой – в признании исторической закономерностью процесса интернационализации многих сторон общественной жизни. Однако приходится признать: мы столь долго и с таким пафосом говорили о нерушимом единстве братских народов, так уверовали в чуть ли не автоматическое утверждение принципов пролетарского интернационализма в социалистическом обществе, внешне весьма убедительно утверждали формирование социалистических наций в новую историческую общность – советский народ, что, видимо, сами себя убаюкали магией красивых слов и прекраснодушных мыслей. Но в повседневной практике противоречия накапливаются и в самых положительных явлениях, а в данном случае речь шла о далеко не решенных проблемах.

Что же касается советского ТВ, то его многонациональный характер декларировался как некая данность, не требующая научного осмысления. У этого взгляда были свои исторические причины. Если процесс формирования многонациональной печати носил пионерский характер, то телевизионное вещание, впитавшее в себя традиции и опыт работы советской прессы и радиовещания, изначально создавалось в СССР как многонациональный институт – самая массовая трибуна общественного мнения всех наций и народностей многонациональной страны.

О буржуазном ТВ мы долгое время говорили как о средстве манипулирования общественным сознанием и в то же время отечественное телевидение априори воспринимали как глашатая правды и справедливости. Однако жизнь преподнесла немало примеров, не укладывающихся в эту схему.
Отечественная обществоведческая наука также стала избавляться от идеологических стереотипов и словесной шелухи. А ведь курс на укрепление интернациональной основы всех национальных культур, столь долго не подлежавший у нас сомнению, как и творческий метод советского искусства – социалистический реализм, по иному интерпретировались в работах западных советологов. 

Вот что, например, писал сотрудник Русского исследовательского центра Колумбийского университета в США А.Д. Лоу, специализирующийся на национальном вопросе, в журнале «Русское обозрение»: «Довольно трудно представить себе культурное разнообразие, если все национальные культуры являются «социалистическими по содержанию» и если, как утверждается, на них оказывают влияние работы интернационального характера. Тогда «культурное разнообразие» в основном сводится к чисто языковому разнообразию, а «сокровища» отдельных национальных культур в действительности топятся в море «социализма» и «интернационализма»(1).
Следует признать, что автор этой статьи в свое время упрекал Лоу в предвзятости, ибо коллега, видите ли, «закрывает глаза на невиданный расцвет культур всех наций и народностей Советской страны, в том числе тех, которые до революции не имели даже письменности»(2).

Столь же решительно оспаривалось за «непонимание диалектики исторического развития» мнение Эллиота Гудмана, утверждавшего, что формула «культура, национальная по форме, социалистическая по содержанию… рассчитана на установление пределов дальнейшего развития национальных особенностей путем достижения стандартизации идеологического содержания каждой культуры»(3). Впрочем, тогда удалось «поймать на крючок» обоих авторов, заметив, что у Лоу языковое разнообразие советских национальных культур вызывает иронию, а Гудман считает язык «наиболее важной формой» национальных особенностей культуры. (В скобках заметим, что эти авторы не противоречили друг другу.)
По нашему мнению, язык не является ни единственной, ни наиболее важной особенностью национального своеобразия того или иного явления культуры, хотя он и служит исходным, отправным пунктом при определении национальных особенностей. В то же время вербальная система всеми своими корнями уходит в глубочайшую историю народа; это наиболее консервативная, точнее сказать, наиболее стабильная часть национальной культуры. С одной стороны, язык – самый ревностный хранитель традиций, с другой, вербальный монизм – средство самоизоляции культуры,  стало быть, в определенной мере тормоз в ее развитии.

Даже в том случае, когда нация говорит на так называемом международном языке, она не может замыкаться в моноязычной культуре. Хотя полмира общается по-английски, равнодушие к иноязычным произведениям, по мнению исследователей, ведет американскую культуру к определенному провинциализму. Что же говорить о малочисленных народах, языковой системой которых владеет относительно незначительное число людей? Приобщение к общемировым ценностям у них может происходить лишь благодаря освоению другого, более распространенного языка. Стало быть, кроме родного языка, служащего средством внутринационального общения, каждому народу необходимо еще и средство межнационального общения, к примеру один из так называемых международных языков. Такова природа билингвизма, приобретающего особую важность в средствах массовой информации в многонациональной стране.

Да, советское телевидение, как и радиовещание, и печать, с первых дней развивалось как многонациональная система. Во всех союзных республиках, национальных краях и областях организация нового средства массовой информации предусматривала вещание на русском и родном языке коренного населения. К примеру, в Украине, где русский язык исторически имел широкое распространение в ряде регионов, проблема билингвизма изначально представляла определенную сложность. Если в республиках Закавказья или Прибалтики использование русского языка в телевизионных программах с позиций интернационализма воспринималось как прогрессивное явление, то в УССР это могло рассматриваться как последствие запрета на «малоросский» язык в прошлые времена.

Впрочем, в обстановке национальной эйфории, захлестнувшей республику после 1 декабря 1991 года, когда в результате всенародного референдума был решен вопрос о независимости Украины, подобная постановка вопроса, на первый взгляд, потеряла актуальность. Так же, как жовто-блакытные прапоры  (исторические цвета украинской государственности) пришли на смену красно-голубым советским флагам, так и певучесть украинской мовы выплеснулась на улицы и площади городов, экраны телевизоров, страницы газет и официальных документов. Утверждение национального самосознания проходит не столько на таможенных постах, не столько в борьбе за обладание Черноморским флотом, сколько в головах людей – и именно на том языке, на котором они думают. Попутно заметим, что на постсоветском пространстве (в том числе, в России) многие вполне объективные процессы мы подчас с упорством, достойным лучшего применения, доводим до абсурда: участники  недавней «оранжевой революции» в Украине по языковому признаку нередко становились по разные стороны баррикад, а инициаторы «революции роз» в Грузии на этой же почве, как представляется, вообще действуют во вред собственному народу. И все-таки, по нашему убеждению, единые корни (в том числе, языковые) общеславянской культуры не могут быть окончательно вытравлены никакими политическими новациями.

Десятилетиями официальная пропаганда, а вслед за ней и советская наука утверждали, что только в нашей стране справедливо и всесторонне решены национальные проблемы. Мы гордо насчитывали более сорока  языков, на которых в СССР ведется телевизионное вещание (в то время как народы нашей страны говорили более чем на ста языках), а скажем, многоканальная испаноязычная телевизионная сеть для латиноамериканцев, проживающих в США, либо замалчивалась нами, либо трактовалась как средство идеологического манипулирования. Наши пропагандисты усиленно раздували расовые проблемы в США (они, безусловно, существуют), но ничего не рассказывали ни о телевизионных программах для темнокожих жителей Америки, ни о том, что среди телевизионных звезд общенациональных телесетей негров больше, чем в процентном отношении их проживает в стране. (А у нас на ЦТ никогда не было диктора-казаха, киргиза, туркмена, узбека, чукчи – хотя бы одного! Только русские. Александра Буратаева была приглашена на Росийское ТВ уже в годы перестройки. И это считалось взвешенной национальной политикой!)

Русско-национальное двуязычие – сложившийся фактор развития каждой нации на всей территории бывшего Советского Союза. Равноправие языков и добровольность выбора языка для получения телеинформации – неотъемлемое право людей. Нельзя искусственно ограничивать возможности тех или иных групп телеаудитории в просмотре передач как на русском, так и на языке коренного населения (как, впрочем, и на любом другом). Но на деле нередко обнаруживается крен то в одну, то в другую сторону. Не только в Прибалтике, но и в Украине, в среднеазиатских республиках русскоязычное население целенаправленно лишают общечеловеческого права получать необходимую информацию на родном языке.

Живая повседневная практика должна сама найти оптимальное решение вопроса. С тех пор, как телевидение утратило государственно-монополистический характер, на постсоветском пространстве появились поливариативные возможности. Скажем, одна из возникших в Харькове независимых частных телекомпаний очень скоро расширила зону вещания на близлежащие области России и Белоруссии, приобретя таким образом транснациональный характер. В качестве вербального средства общения она использует русский язык. Но ведь если со временем здесь появятся также передачи на украинском и белорусском языках, это можно будет только приветствовать.

Правда, в таких случаях всегда возникает специфическая проблема кадров, в идеале владеющих в совершенстве по крайней мере двумя языками (в России в ряде национальных телерадиокомитетов кадровый состав создателей передач на русском и языках коренного населения дублируется). А вот, скажем, проблема билингвизма на канадском ТВ давно решена путем материального стимулирования: телерепортеры, работающие и на английском, и на французском языках, получают существенную надбавку к заработной плате. Сотрудники панъевропейского информационного канала Evronews владеют тремя-четырьмя языками(4).

А теперь от вербального языка пора перейти к изобразительному, понятному каждому, общедоступному, интернациональному по природе своей. Однако интернационализм изобразительного языка, по нашему мнению, тоже не беспределен. Ряд западных исследователей (Дэниел Белл, Дуайт Макдональд, Бернард Розенберг и др.), вслед за Машаллом Маклюэном, фетишизируют технику как инструмент «массовой культуры». Из объективного в основе своей факта они подчас делают, как представляется, не до конца верный вывод. Б. Розенберг, например, во вступительной статье к книге «Массовая культура» пишет: «Современная техника – необходимая и достаточная причина «массовой культуры». Ни национальный характер, ни экономическое устройство, ни политическая система не имеют решающего значения в этом вопросе»(5).
Думается, это не совсем так. Техника, положенная в основу «массовой культуры», бывает одинаковой, но цели и характер ее использования могут существенно отличаться. Процесс распространения художественных ценностей нельзя отрывать от объекта художественного отражения, а в значительной мере и от процесса производства. Вот почему, на наш взгляд, неправомерна бытующая на Западе концепция наднационального характера электронных средств массовой информации, объясняемая их способностью преодолевать государственные границы, равно как и утверждения о безусловном интернационализме телевизионного изображения.

Вот прогноз известного американского политолога З. Бжезинского: «Так как решающую роль будет играть телевидение, появится тенденция к замене языка изобразительными средствами. Последние нельзя ограничить национальными рамками. Все это приведет к созданию более космополитического взгляда на то, что происходит в мире»(6).
Желание З. Бжезинского добиться идеологической космополитизации в пользу западной модели общественного развития вполне понятно. Как понятно и то, что никакие технические новинки, включая дальнейшее развитие телевидения, не изменят того факта, что из всех знаковых систем словесная является наиболее универсальным выразителем идей и мыслей человека. Другое дело, что первичны сами идеи, а национальная принадлежность языка, на котором они выражены, имеет второстепенный характер.

Сложная диалектика общечеловеческого и национально-особенного находит специфическое отражение в телевизионных программах, да и в самом языке телевидения. И отнюдь не всегда разнообразные составляющие некоего телевизионного целого находятся в диалектическом равновесии.

В чем же проявляются национальные особенности ТВ? По-видимому, прежде всего в национальных чертах жизненного материала (история данного народа, природные условия его развития, материальная культура, черты семейно-бытового уклада, традиции, обычаи, психологический склад нации и т.д.); в специфически-национальных средствах национальной культуры (национальный язык, национально-специфические средства образного мышления, художественные традиции). В первом случае национальный момент наличествует в объекте отражения, а во втором – в самом процессе производства журналистских произведений.

На ТВ национальный колорит легко обнаруживается в элементах оформления телевизионных программ (заставки, титры, студийные задники или их имитация, используемая при помощи рир-проекции, и прочие аксессуары). Нередко национальный колорит присутствует и в композиционном своеобразии передач. Национальная форма общности людей накладывает яркую печать на художественный вкус и в определенной мере на эстетический идеал. В.Саппак, говоря о различных типажах московских и иногородних дикторов, первым отметил национальные особенности даже во внешнем облике тех, кого в те времена по праву называли «лицом студии».

Системные закономерности имеют универсальный характер. Смещение приоритетов во взаимодействии центрального и местного телевещания в пользу последнего позволяет предположить, что в соотношении межнационального и национального, если рассматривать его как частный случай первой пары понятий, должна обнаруживаться тенденция увеличения спроса на местный национальный колорит.

Чем позже приходит развитие в страну, тем меньше в нем национального колорита. Хотя бы в силу того, что на все нужно время. Создавать свою эстетику на телевидении на качественно новом уровне, как того требует наше время, – дорого. Гораздо выгоднее купить или скопировать то, что прошло естественный отбор, отшлифовалось десятилетиями и потому потенциально пользуется успехом, главное – коммерческим. Как показывает исторический опыт, коммерческая технология, организация производства, форма подачи информации, телевизионные жанры и стилевые направления, различные телевизионные форматы, как сейчас принято говорить, – все это впервые было опробовано, а затем и разработано именно в США. Нынче этим пользуется весь мир. Однако, по утверждению журнала «Newsweek», «сейчас публике нужен местный колорит и узнаваемые национальные персонажи. Беда в том, что европейское телевидение не выработало совершенно никакого опыта. Результат: большинство европейцев не знают, как делать телевидение... Они пытаются научиться, но используют американскую модель. «Доброе утро, Германия» скопировано с «Доброе утро, Америка» (ABC). То же самое можно сказать о доброй половине вечерних программ»(7). Разумеется, сюда же относятся и наши «Телеутра», идущие почти на каждом канале, и множество передач, скалькированных с заокеанских образцов, хотя нередко недотягивающих до американских стандартов.

Верный подход к решению этих проблем высказал Владимир Познер: «Сейчас многие коллеги-журналисты гребут в сторону американской модели. Но есть такие понятия – национальное ТВ, национальная журналистика. В нашей журналистике были превосходные вещи. Причем такого уровня, до какого в Америке не то чтобы не доходят – они туда не стремятся. Это совершенно другие люди и совершенно другой мир»(8).

В то же время выявление национально-специфических черт ТВ в целом выдвигает определенные трудности, поскольку художественный язык телевидения (и здесь мы не можем не согласиться с западными оппонентами) в немалой степени обусловлен едиными возможностями телевизионной техники. Трудно не заметить, что в телевидении интернациональные моменты играют действительно более значительную роль, чем в традиционных искусствах. Но объясняется это все же не столько «интернационализмом» техники, которая является прежде всего средством тиражирования и транспортировки произведений телеискусства и тележурналистики, а также инструментом их создания, сколько ярко выраженной коммуникационной природой ТВ. Нельзя представить себе деятельность той или иной студии, обособленной от общего развития телевизионной системы. Вне процесса творческого взаимодействия развитие ТВ невозможно, как невозможно поступательное развитие национальных культур в условиях их обособленности и замкнутости, этнического или государственного изоляционизма.

Вот почему, по нашему мнению, многонациональный характер отечественного телевидения отнюдь не равнозначен арифметической сумме национальных телеорганизаций. И распад СССР, бурный процесс суверенизации территорий, входивших в его состав, и почти автоматическое обретение самостоятельности телерадиокомпаний, обслуживающих суверенные республики и другие национальные и территориальные образования, все это нарастающее дезинтеграционное крещендо по идее не должно было бы привести к необратимой утрате связей. Причем, по нашему мнению, телевизионные связи подчас оказываются менее хрупкими, нежели связи политические и экономические, для чего есть причины вполне объективного характера. Впрочем, прошло еще недостаточно времени, чтобы сделать более или менее определенные выводы в этом плане.

Мы знаем, что при любой степени автономии и даже свободы каждая телеорганизация должна осознать себя составной частью, компонентом сложной динамической телевизионной системы – системы отечественного ТВ (а потом и мировидения) и следовательно, призвана расширять интегративные качества системы. Все повторяется, но уже на новом витке исторической спирали. Именно эта объективная закономерность, думается,  рано или поздно поставит заслон дезинтеграционным процессам и на телевидении, и, по-видимому, в общественной жизни, и в государственной политике. И это так же очевидно, как и то, что вещательная политика любой национальной телеорганизации не может быть наполнена только национальными моментами, ибо всякая попытка выпячивания национальных особенностей с неизбежностью ведет к более или менее откровенному национализму. Нельзя забывать, что подобное ограничение вещательных возможностей, местная замкнутость закономерно приводят к возникновению и обострению противоречий с указанной выше коммуникационной природой, имманентной телевизионной системе, и в итоге сковывают развитие, ведут к регрессу.
В то же время недооценка национального своеобразия, излишнее форсирование узко понятых «интернациональных факторов» не способствуют внутреннему обогащению национальной культуры и с неизбежностью сокращают вклад местной телеорганизации в процесс развития и взаимообогащения многонациональной телевизионной системы. Подобное понимание диалектики национального и межнационального на телеэкране требует от практиков ТВ постоянного поиска сбалансированного соотношения национальных и общечеловеческих ценностей в содержании и форме телепередач, во всех элементах вещательной политики межнациональных каналов и региональных программ.

Общемировой информационный процесс, мировидение – магистральное направление развития средств массовой коммуникации. Стало быть, чрезмерная централизация для телесистемы столь же вредна, как и раздробленность, дезинтеграция, противоречащие коммуникационной природе телевидения.

1. The Russian Review. Hanover, 1963. Vol. 22. N 1-4. P. 17.
2. Цвик В.Л. Украинское телевидение: опыт, практика, проблемы. Киев, 1985. С. 34.
3. Goodman E.R. The Soviet Desigh for a World State. N.Y., 1960. P. 266.
4. Об этом в нашем сборнике см. статью Д.Локтева.
5. Rosenberg B. Mass Culture in America. // Mass Culture. The Popular Arts in America. Toronto, 1965.
6. Bzzezinski Z. America in the Tehnotronic Age. N.Y., 1967. P. 66.
7. Известия, 1994. 24 июля.
8. Огонек, 1995. N 48. С. 12

Новости

В институте

19/06/2017
Академия медиаиндустрии «в цене»

09/06/2017
В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ - МОЛОДЁЖЬ

08/06/2017
Памяти Леонида Золотаревского

08/06/2017
ЛЕКЦИЯ в МГИМО

08/06/2017
Обучение и учёба в «президентской Академии»

30/05/2017
Вестник электронных и печатных СМИ #25

27/05/2017
АКТУАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА

22/05/2017
ФОРУМ ПОБЕДИТЕЛЕЙ

22/05/2017
Видеомост Москва-Астана

19/05/2017
49-я конференция Международной ассоциации учебных заведений в области графических и медиа - технологий и менеджмента

15/05/2017
15 мая - начало занятий в группах профессиональной переподготовки и повышения квалификации

12/05/2017
ПАМЯТИ ГАЛИНЫ МИХАЙЛОВНЫ ШЕРГОВОЙ

29/04/2017
ПЕРВЫЕ ВЫПУСКНИКИ 2017 г.! Наша фотогалерея.

28/04/2017
Вопросы построения системы профессиональных квалификаций в печатной индустрии обсуждены на серии круглых столов

26/04/2017
Вручение ежегодной премии Гильдии киноведов и кинокритиков Союза кинематографистов России

21/04/2017
Защита дипломов на кафедре журналистики

15/04/2017
Серия круглых столов «Система квалификаций и профессиональные стандарты в книгоиздании и книгораспространении»

14/04/2017
ПОЗДРАВЛЕНИЕ!

21/03/2017
Ушел из жизни первый ректор ИПК работников телевидения и радиовещания (ныне Академия медиаиндустрии) Вилионар Васильевич Егоров

18/03/2017
ПОЗДРАВЛЯЕМ РЕКТОРА К.К. ОГНЕВА С НАГРАДОЙ ЗА ВКЛАД В СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ УНИВЕРСИТЕТСКОГО ТЕХНИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ!

Архив новостей
 
об институте программы обучения расписания телестудия наука